Речь адвоката по уголовному делу об убийстве

Оправдательный приговор по обвинению в убийстве

Мы с гордостью сообщаем, что в арсенале побед наших юристов, имеется оправдательный приговор, по обвинению в двойном убийстве, что в сложившихся условиях Российской судебной системы по уголовным делам несомненно является лучшим подтверждением таланта и профессионализма ЮРИСТА.

В результате защиты адвоката Кочеткова С.Н. был вынесен Оправдательный приговор Верховным судом Республики Коми был вынесен по делу № ДЕЛО № 2-8/2006 (2-47/2005), ст.ст.105 ч. 1 , 30 ч. 3, 105 ч. 2 п. «а» УК РФ., а именно убийство, а так же покушение на убийство двух и более лиц.

В настоящей статье мы публикуем Защитную Речь в прениях нашего адвоката Кочеткова Сергея Николаевича, которая была положена Судом в описательную часть Оправдательного приговора

РЕЧЬ АДВОКАТА КОЧЕКОВА С.Н.

( по делу ДЕЛО № 2-8/2006 (2-47/2005)) Рассмотренного Верховным Судом Республики Коми)

Моего подзащитного обвиняют в совершении преступлений, предусмотренных п. ст.ст.105 ч. 1 , 30 ч. 3, 105 ч. 2 п. «а» УК РФ., а именно убийство, а так же покушение на убийство двух и более лиц.

Полагаю, что деяния, в которых обвиняют моего подзащитного не доказано, а именно, что О. П.П. совершил убийство Т. Александра Эрнестовича и покушение на убийство Т. Анатолия Турсуновича.

Всё обвинение О. основывается только на показаниях Т. А.Т., и производными от которых являются показания остальных допрошенных лиц ( Ш., С., Т. С.П., К., Г. и др.), которые узнали о возможном виновнике совершённого преступления от данного потерпевшего.

Единственное доказательство — показания Т.А.Т. противоречивы и непоследовательны. Так в оглашённых показаниях (первых) от 4 января 2005г. Т. А.Т. показал, что при нанесении О. удара ножом его брату Т. А.Э. последний сидел на диване. Однако в ходе проведения судебно — медицинской экспертизы от 25.02.2005г.,было выяснено, что у Т. А.Э. обнаружены переломы ребёр которые получены одномоментнос ножевыми ранениями, при этом согласно показаниям допрошенных свидетелей до рассматриваемых событий у Т. А.Э. не было никаких признаков перелома ребёр ( показания Т. А.Т., Щ., К.) полагаю, что именно с этим фактом произошли изменения показаний Тар А.Т., который впоследствии стал утверждать, что перед нанесением удара его брат встал. При этом данная попытка подогнать показания под обстоятельства дела установленные экспертизой является не успешной, так как Т. А.Т. в своих изменённых показаниях, говорит, что его брат упал на диван, по середине, и подтверждает этот факт после просмотра видео записи, сделанной при осмотре места происшествия, однако, невозможно получить переломы ребер ударившись о середину дивана, то есть о его мягкий угол, данное утверждение было подтверждено опрошенным в ходе судебного заседания судебным экспертом М., проводившим судебно медицинскую экспертизу в отношении погибшего Т. А.Э. То есть при обстоятельствах указанными Т. А.Т., остается не выясненным вопрос, каким образом у Т. А.Э. образовались переломы ребер. В этом же протоколе допроса от 4 января 2005г., Т. А.Т. говорит, что не помнит, куда О. ударил брата, при допросе от 14 февраля 2005г., так же не помнит куда О. ударил брата, затем, при допросе в суде вспоминает ( спустя три года), что удар имел место в район шеи, при этом он это видел боковым зрением, ( наличие бокового зрения вызывает сомнения у стороны защиты и полагаю обстоятельства установленные боковым зрением не могут быть положены в основу приговора суда) зато в показаниях Т. А.Т. на предварительном следствии, говорит, что О. ударил брата два или три раза, затем меняет свою точку зрения и говорит, что видел только один удар. Так же в протоколе от 14 февраля 2005г. Т. говорит, что О. при К. и А., достал нож и высказал угрозу убийством, однако и К. и А. отрицают данный факт. В первом протоколе допроса от 4 января 2005г., Т. не указывает на слова О. П.П. «ну всё этот готов», которые он яко бы слышал, после совершения преступлений. Впоследствии опять меняет в этой части свои показания и указывает на наличие указанной фразы у О. П.П., что так же вызывает сомнения, так как Т. утверждает, что от удара потерял сознание, как же потом без сознания он мог, что то слышать. Исходя из обстоятельств указанных Т. О. будучи уверенным в смерти обоих братьев, разговаривал и сообщал детали важные впоследствии для квалификации преступлений сам себе. Полагаю, данное обстоятельство так же связано с попыткой подогнать обстоятельства дела под объём обвинения, а именно безосновательно обвинить моего подзащитного в наличии умысла на убийство двух и более лиц. Так в обвинении сказано, что О. не смог довести свой умысел на убийство Т. А.Т. до конца, так как последнему была оказана медицинская помощь. Однако Т. А.Т. была оказана медицинская помощь, спустя продолжительное время после нанесения ножевых ранений, при этом Т. А.Т. после ножевых ранений, самостоятельно передвигался ( дошёл до соседки попросил её вызвать скорую помощь и вернулся обратно домой), в деле нет ни одного доказательства, даже намёка, на то, что если бы Т. не была оказана медицинская помощь, он бы мог умереть. На основании изложенного, полагаю, что судом изначально неверно квалифицированы действия, моего подзащитного в отношении Т. А.Т., и должны быть переквалифицированы по ч. 4 ст.111 УК РФ.

Все показания Т. А.Т. противоречат показаниям, первых, незаинтересованных свидетелей, которые разговаривали с ним, а именно оглашённым показаниям фельдшера К. ( л.д. 28 – 30) которая показала, что со слов Анатолия ( Т.) далее по тексту «О. вытащил нож и сказал, что он сейчас, кого – нибудь зарежет, после этого ударил Толика ножом в грудь. От удара Толик потерял сознание» Оглашённые показания милиционера Г., так же первого общавшегося с Т. А.Т. ( л.д. 16-18) «Толик сказал, что его Павел порезал. Этот Павел пил вместе с братьями потом сказал, что сейчас кого нибудь завалю. После этих слов Павел ударил Толика ножом в грудь. Толик потерял сознание, а когда очнулся ( и только после этого) увидел Сашу лежащего на диване». То есть он ни как не мог видеть кто убил его брата. Заметим, что приведённые показания фельдшера и милиционера, которые первыми оказались на месте происшествия, полностью согласуются между собой.

При указанных мной обстоятельствах, полагаю, выводы суда, что показания Т. А.Т. последовательны и не противоречивы, не соответствуют фактическим обстоятельствам по делу, так как опровергаются доказательствами рассмотренными в суде.

Показания Т. А.Т. полностью опровергаются проведёнными экспертизами, Т.А.Т. утверждает, что в этот день кроме братьев и О. в квартиру никто не заходил, К. и А. заходили не надолго, спиртное с ними не распивали, конфликтов с ними не было. Согласно показаний А. и К. рюмок и бутылок в комнате Т. последние не дотрагивались.

Однако в ходе проведённой дактилоскопической (л.д. 225 – 228) след пальца руки обнаруженной на бутылке водки «Столичная», изъятой при Осмотре места происшествия, А ТАК ЖЕ СЛЕД ПАЛЬЦА РУКИ ОБНАРУЖЕННОЙ НА СТОПКЕ, ИЗЪЯТОЙ ПРИ ОМП – ОСТАВЛЕНЫ НЕ О. П.П., не Т. А.Э., не Т. А.Т. При этом, ОМП обнаружены только три рюмки, согласно показаний Т. А.Т. и О. П.П., они целый вечер пили из трёх рюмок ( ещё Т.А.Э.), в итоге выпили несколько бутылок водки. В приговоре Суда, это обстоятельство, объясняется тем, что рюмки несколько дней не мылись, и как следствие могли сохранится пальцы неустановленных лица, это весьма сомнительное предположение. И если и могли быть наложения отпечатков пальцев, то только более свежих на более старые, то есть лица последнего пользовавшегося рюмкой. В любом случае, данное важное обстоятельство должно было быть установлено предварительным следствием или судом, в тем более круг лиц находящихся у Т. был определён.

Из выводов биологической экспертизы ( л.д. 230 – 243) следует, что кровь найденная при осмотре места происшествия на ковре и на туалетной бумаге, не могла произойти от братьев Тар, возможно могла произойти от О., либо от смещения крови О. с кровью Т.. Однако согласно установленных обстоятельств по делу крови О. не могло быть в квартире Тар, это так же подтверждается судебно медицинской экспертизой в отношении О., согласно которой никаких повреждений у О. обнаружено не было. Суд, опровергая данное доказательство защиты, указывает в приговоре, исследовались около 50 образцов со следами крови. Непонятно каким образом данное обстоятельство может ставить под сомнения приведённые выводы экспертизы, наличие в квартире крови неустановленного лица.

Данные неопровержимые результаты экспертиз опровергают показания Т.А.Т., на которых строится обвинение моего подзащитного в приговоре, и рассматривая их в совокупности становится совершенно очевидно, что в данный злополучный вечер, в квартире Т., кроме братьев и О., находилось неустановленное следствием лицо, которое и могло быть причастным к преступлению и однозначно свидетельствует о несоответствии показаний Т. А.Т. фактически установленным обстоятельствам по делу.

Т. А.Э., согласно проведённой экспертизе, на момент причинения смерти, находился в состоянии сильного алкогольного опьянения. Согласно показаний Т. А.Т. и О. они пили наравне с братом Т., то есть Т.А.Т., находясь в сильном алкогольном опьянения, согласно показаний свидетелей-соседей злоупотребляющий спиртными напитками, мог просто не помнить событий вечера 3 января 2008г., и указать на О. просто как на последнего человека, которого видел ещё в адекватном состоянии, а затем восстанавливать, происходящие с помощью сотрудников правоохранительных органов, проведённых экспертиз и т.п., поэтому его показания нестабильны, противоречивы и пытаются прогрессировать, в соответствии с предъявляемым О. обвинению, и установлению новых обстоятельств по делу.

Согласно показаний О. и М., которая долгие годы прожила по соседству с братьями Т., дверь в квартиру Т., часто оставалась, открытой, так же согласно показаниям, М. братья вели антиобщественный образ жизни, злоупотребляли спиртными напитками, устраивали пьянки с присутствием посторонних, имели конфликты, в частности с человеком, который был установлен как Александр К., кроме этого Т. А.Т. периодически избивал своего брата Т. А.Э., последнее было подтверждено и свидетелем обвинения Ш.

В противовес этому показания моего подзащитного О. не опровергаются ни одними объективными доказательствами по делу и подтверждаются другими свидетелями, в частности, что он покидал квартиру Т. При этом ссылка в приговоре, что мой подзащитный пришёл к Тар до 23 часов безосновательно, так как согласно его показаниям примерно в это время он как раз и мог прийти к Т., но не обязательно до 23 часов. Кроме этого в заключении эксперта сказано, что смерть Т. наступила, примерно в промежуток с 23 часов до 2 часов, а не чётко с 23 до 2 часов. Согласно показаний моего подзащитного в части появления крови на его одежде, О. показал, что поднимал и прислонял тело Тар к себе, при этом сначала одного потом другого брата, а не только вытирал руки в крови о свою одежду. Выводы суда о невозможности при данных обстоятельствах, получить наличие следов крови на одежде О., соответствующего характеру выявленных следов, носят предположительный характер, в любом случае требуют специальных познаний, при этом специалист по данному факту допрошен не был.

Суд при оценке доказательства ножа признал его допустимым. Однако данное доказательство было получено с нарушением норм Уголовно – процессуального кодекса РФ, а согласно ст. 50 Конституции РФ «при осуществлении правосудия не допускается, использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона».

В соответствии со ст.74 УПК РФ к доказательствам относятся, в том числе и вещественные доказательства. Согласно ст. 75 УПК РФ – все доказательства должны быть получены в установленном законе порядке.

Согласно установленным обстоятельствам по делу, М. яко бы изъял данный нож при задержании подозреваемого О. по уголовному делу, имея поручения следователя на задержание подозреваемого, то есть должен был руководствоваться ст. 184 ч. 2 УПК РФ, таким образом, при изъятии ножа М., произвёл личный обыск подозреваемого, который регламентируется УПК РФ и проводится в присутствии понятых. При этом М. не мог этого не знать, так как имел достаточный, свыше 10 лет опыт оперативной работы связанной с раскрытием особо тяжких преступлений против личности. Ничто не мешало М., согласно законодательству РФ, применить к подозреваемому спецсредство-наручники и в рамках УПК РФ получить допустимые доказательства. При этом задержание происходило 4 января 2005 года, и об изъятии возможного орудия преступления М. сразу же доложил следователю, который изъял одежду подозреваемого в тот же день, но не посчитал нужным изъять нож, который или другой был изъят следователем у М. только 14 февраля 2005 года, то есть спустя больше месяца. При данных обстоятельствах считаю, нельзя идентифицировать данный нож, как принадлежащий моему подзащитному. Учитывая так же тот факт, что О. чётко назвал примету, согласно которой этот нож не его, а именно наличие на лезвии прорезов, при этом Т. опознал нож только по общим признакам, цвет ручки красный, выкидной, что не исключает, возможности наличие в уголовном деле лишь совпадающего по общим признакам ножа.

У О. не было мотивов, поводов, целей к совершению преступления, что так же подтверждается обстоятельствами по делу.

Согласно ст. 49 Конституции РФ — «Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.»

На основании вышеизложенного, а именнона неопровержимые доказательства невиновности,

Речь адвоката по уголовному делу об убийстве

АДВОКАТЫ
ЮРИДИЧЕСКИЕ
УСЛУГИ

СУДЫ г.МОСКВЫ

НОВОСТИ
О ПРОЕКТЕ
РЕКЛАМА
ТРИБУНА

ГАЗЕТА
БИЗНЕС-АДВОКАТ

ЖУРНАЛ
ДОМАШНИЙ АДВОКАТ

ПОДПИСКА

В декабре 2004г. в г. Долгопрудном на берегу Котовского залива был найден изуродованный труп молодого человека, у которого отсутствовали ребра слева, с множеством резаных ран головы, щитовидного хряща, проникающее ранение грудной клетки. Был отрезан половой орган и вложен в рот трупа. У органов следствия возникла версия, что убийство было совершено на сексуальной почве. Убийцей могло быть лицо с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Обвинение было предъявлено моему подзащитному Пименову.

Предложения адвоката в порядке ст.292 ч.7 УПК РФ

Мой подзащитный обвиняется в совершении тяжкого преступления, за которое предусмотрено одно из самых суровых мер наказания. Вынося обвинительный приговор и тем более по тяжкому преступлению суд должен располагать неопровержимыми, непротиворечивыми доказательствами вины подсудимого, о чем собственно и говориться в ст.302 ч.4 УПК РФ.

А какие же доказательства имеются по данному уголовному делу? Я позволю себе начать исследование доказательств в том порядке, в каком они исследовались судом.
Допрошенный в ходе судебного заседания потерпевший – дед погибшего пояснил, что его внук проживал совместно с дедом. Мальчик был послушный, ночевал почти всегда дома, за редким исключением у своей девушки, спиртного почти не употреблял. Когда же внук пропал и отсутствовал более двух недель, это не вызвало у деда никакого беспокойства, он не сообщил в милицию, а только созвонился с несколькими знакомыми внука. Хотя он же на предварительном следствии утверждал, что внук пропал не в конце октября, а 3 или 4 ноября. Причем, замечу, что было сказано «не в начале ноября», «не в конце октября», а была названа точная дата – 3 или 4 ноября (л.д. 160). Убийство же, согласно обвинительному заключению, произошло 31 октября. Почему же потерпевший поменял свои показания данные на предварительном следствии? На следствии на него никто не оказывал давления, не угрожал. Или потерпевший, выполняя чью то волю, пытается в суде оговорить Пименова?

Кроме того, показания потерпевшего противоречат показаниям свидетеля Андриевского – брата убитого. Андриевский в суде утверждает, что девушки у брата не было. Где же, в таком случае, мог находиться погибший в течение 2 недель, что это не вызвало подозрений у деда и у брата? Не значит ли это, что погибший был убит значительно позже 31 октября? Да и сам свидетель Андриевский поменял свои показания данные на предварительном следствии в судебном заседании. Он начинает утверждать, что его брат пил редко. На предварительном следствии говорил обратное, что брат любил выпить. Дату, когда пропал его брат, он забывает. А на предварительном следствии утверждал, что брат пропал 3 или 4 ноября. Далее свидетель в суде говорит, что не знает и времени, когда брат ушел из дома, т.к. он спал в это время. Но на предварительном следствии он называет не только дату, но и время, а именно 14 часов, именно в это время погибший уходил из дома. А перед уходом они разговаривали, и погибший сказал, что пошел гулять.

Свидетель Андриевский и далее дает неправдивые показания, утверждая, что с Пименовым по телефону не общался. При этом в квартире, как говорит свидетель, кроме него и деда никого не бывает. Согласно распечаткам разговоров в период с 31 октября по 10 ноября 2004 г. Пименов трижды звонил в квартиру Андриевских, и общался как со свидетелем, так и с дедом. Своими ли словами говорят в суде потерпевший и свидетель? Почему и дед, и брат убитого скрывают, что общались по телефону с подсудимым? В свою очередь, подсудимый показывает, что он несколько раз звонил и деду и брату, говорил им, что у него был Андриевский, и что он забыл свою куртку. Почему вдруг они скрывают правду о том, что погибший ушел из дома 3 или 4 ноября. По всей вероятности, источником противоположных показаний потерпевшего и свидетеля являются иные лица, желающие, чтобы уголовное дело прошло через суд, и в отношении Пименова был вынесен обвинительный приговор.

В судебном заседании 7.12.05 мной было сделано заявление о том, что я слышал, как следователь прокуратуры Артеменко консультировала свидетелей Галкина, Федорова и Воробьева о том, какие показания надо давать в суде.

Сразу после этого при допросе в суде, Федоров меняет свои показания данные на предварительном следствии. А именно, на следствии он утверждал, что 6 ноября накануне своего дня рождения звонил и общался с погибшим и приглашал его на свой день рождения. Перепутать числа Федоров не мог, т.к. говорил, что звонил накануне своего дня рождения, 6 ноября. А день рождения 7 ноября. Таким образом, еще 6 ноября Андриевский был жив. Убийство Пименову вменяют 31 октября. Поскольку показания Федорова на предварительном следствии не укладывались в прокрустово ложе государственного обвинения и обеспечивали алиби Пименову, Федоров с подачи следователя прокуратуры отказался от своих показаний. На вопрос защиты «Почему на следствии им давались другие показания?» Федоров просто ответил, что он их не давал. Хотя в протоколе стоит его подпись. Федоров является свидетелем обвинения, и никто на следствии на него не мог оказывать давления. По всей вероятности, в тот период прокуратура еще сама не знала, когда произошло убийство и кому вменить это преступление. Поэтому показания Федорова, потерпевшего и брата убитого были записаны на следствии так, как они сами говорили, и как было на самом деле.

Допрошенные в качестве свидетелей Галкин, Федоров и Воробьев показали, что хорошо знакомы с Пименовым. И охарактеризовали его как человека не агрессивного, даже когда Пименов был пьян. Потерпевшего они также хорошо знали и характеризуют его также как не агрессивного человека. Что исключает возможность ссоры между ними и, тем более, такого кровавого убийства. Также они показали, что им известно, что Андриевский был у Пименова, но уехал от него. Характеризуя погибшего, они говорят, что он и курил, и пил, на дне рождения напивался сильно. И это – в малолетние годы. Невольно возникает вопрос, мог ли погибший, будучи 31 октября 2004 г. в сильной степени опьянения уйдя от Пименова, с кем-то еще провести несколько дней, продолжая пьянствовать?
Свидетель Вельган видела, как Андриевский выходил из квартиры Пименова 31 октября после 18 часов.

Согласно обвинительному заключению: после убийства Андриевского Пименов перетащил труп примерно на расстояние 700 метров, где снял с него одежду. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы труп сильно обезображен. Итак, чтобы выйти из дома, пройти метров 300-400 до места убийства, поссориться, убить, отрезать уши и обезобразить труп, а после перетащить его метров на 700, снять с него одежду и спрятать, – потребуется очень много времени. Сколько? Следственный эксперимент не проводился. Но мне представляется, что больше 30-40 минут. Ровно столько отсутствовал Пименов в квартире. А данное время подтверждают свидетели: Пименова – мать подсудимого, и соседи – Калайджан и Дубровская, которые показывают, что Пименов отсутствовал в квартире примерно 30-40 минут (за 15-20 минут до приезда матери он с Андриевским ушел из дома, и минут через 15-20 после приезда матери один вернулся домой). Причем, Дубровская утверждает, что именно в эти 30-40 минут (в этот отрезок времени) она встретила Пименова у подъезда. Попросила его зайти к ней в квартиру и помочь ее дочери в установке компьютерной программы. И минут 10-15 Пименов пробыл у нее. Таким образом, путем несложных подсчетов можно определить, что Пименов отсутствовал вне дома и подъезда минут 15-25, что естественно недостаточно, для того чтобы, как я уже говорил, проделать все те действия, которые вменяют Пименову.

Далее все три свидетеля (Пименова, Калайджан и Дубровская), которые видели, как Пименов вернулся 31 октября около 17 часов домой, утверждают, что у подсудимого была чистая и сухая одежда. В то время как на улице моросил дождь. Кроме того, если учесть характер и локализацию телесных повреждений погибшего, а также то, что следствием Пименову вменяется то, что он перетаскивал труп, раздевал его и т.д. – нелепость обвинения проявляется сама собой. При таких телесных повреждениях вся одежда подсудимого должна была бы быть в крови и грязи. К тому же, выводы проведенной судебно-биологической экспертизы также недвусмысленно говорят, что крови (чьей бы то ни было) на одежде Пименова не обнаружено.

Все обвинение Пименова строиться на его чистосердечном признании, на допросе, проведенном сразу после этого, и протоколе проверки показаний на месте. Однако в суде Пименов заявил, что данные чистосердечные показания он давал под давлением сотрудников милиции. Также в качестве давления его, как бывшего сотрудника ГИБДД, посадили в изоляторе в общую камеру. Что является недопустимым.

Суд, несмотря на возражения адвоката, допросил в судебном заседании сотрудников милиции, которые допрашивали Пименова и добивались от него несуразных, но признательных показаний. Вполне естественно, что данные сотрудники, конечно же, в суде показали, что никакого давления они не оказывали. Суд не имел права в судебном заседании проводить проверку заявления Пименова о том, что на него оказывалось давление со стороны оперативных сотрудников.
Допрошенный в судебном заседании начальник криминальной милиции Кузнецов дал ложные показания, которые противоречат опять-таки материалам предварительного следствия. Так, в деле имеется ответ ОВД за подписью Кузнецова (л.д.32), из которого видно, что оперативными сотрудниками при «отработке» жилого сектора установлено: Андриевский приехал в Долгопрудный 8 или 9 ноября. В судебном же заседании Кузнецов говорит, что такой ответ он давал, основываясь на показаниях Пименова. Но из содержания вышеназванного ответа не следует, что Кузнецов давал ответ на показаниях Пименова. Кроме того, в материалах дела нет ни одного показания, в которых бы подсудимый говорил, что Андриевский приезжал к нему 8 или 9 ноября. Таким образом, очередной свидетель обвинения в суде дает ложные показания.

С другой стороны, если Андриевский действительно приезжал 8 или 9 ноября, становиться понятным, почему дед убитого так долго не разыскивал своего внука. Поскольку внук пропал не 31 октября, а 8 или 9 ноября.

Допрошенные в судебном заседании свидетели Корнилова и Маланин показали, что знали Пименова давно. Характеризуют его с положительной стороны. Как спокойного и не агрессивного человека. Не способного на преступления и уж тем более, такого как убийство.

Учитывая все вышеизложенное, защита считает, что вина Пименова в инкриминируемом ему убийстве полностью не доказана. Имеется множество неопровержимых и последовательных свидетельских показаний, обеспечивающих алиби моего подзащитного и доказывающих его невиновность. В то же время свидетели обвинения и потерпевший поменяли свои показания в судебном заседании.

Прошу суд вынести в отношении моего подзащитного Пименова оправдательный приговор в соответствии со ст.302 ч.2 п.2 УПК РФ, поскольку подсудимый не причастен к совершению преступления.

«ТРУНОВ, АЙВАР И ПАРТНЁРЫ»

Международная Юридическая фирма

основана в 2001 году

«TRUNOV, AYVAR & PARTNERS»

International Law Firm

Выступление в Прениях Адвоката потерпевших по делу «Школьного стрелка».